12.09.2011
Бессарабский период жизни и творчества Александра Пушкина остается загадочным и хранит немало тайн. Это связано с отсутствием источников, а те, что есть, вызывают немало вопросов у исследователей. К примеру, единственным источником сведений о пребывании поэта на юге Бессарабии считаются воспоминания Ивана Петровича Липранди, впервые опубликованные в 1866 г. в журнале «Русский архив».

По свидетельству этого мемуариста, основной причиной поездки Пушкина на юг Бессарабии был «интерес к личности Овидия, следы которого он ожидал найти «на брегах Дуная, а не Днестра». Так ли это?

Кто такой Липранди
Конечно, Александр Пушкин был натурой впечатлительной, и в его стремлении найти «следы Овидия» вроде бы нет ничего удивительного. Однако за последние годы появился ряд материалов, которые позволяют корректировать сведения И. П. Липранди, поскольку в его мемуарных записках были выявлены многие неточности, и некоторые пушкинисты обвиняют И. П. Липранди даже в «сознательном стремлении к фальсификации фактов». Это — не исключено. Но каких именно фактов? В этом и заключается главная суть исторической интриги, которую мы попытаемся раскрыть.
Вначале зафиксируем позицию, которая не вызывает сомнений у исследователей. Александр Пушкин и И. П. Липранди оказались в пределах Южной Бессарабии 14 декабря 1821 г., проехав около 11 часов дня мимо «развалин древней башни в Паланке». В обед они уже были в Аккермане. 15 декабря поэт осматривал и изучал Аккерманскую крепость. Утром следующего дня Пушкин и Липранди посетили Шабо, а вечером выехали оттуда в направлении Измаила. Около 7 часов утра 17 декабря путешественники были в Татарбунарах. 17 декабря 1821 г. Пушкин прибыл в Измаил. Здесь поэт пробыл всего 4 дня. 18-20 декабря он осматривал крепость, общался с местными жителями и офицерами флотилии. 21 декабря около 12 часов дня путешественники выехали в Болград, где пробыли около 6 часов. После одиннадцати вечера они пересекли нынешнюю границу Молдавии. Таким образом, по территории Южной Бессарабии Пушкин путешествовал всего 8 дней.
Сразу бросается в глаза главная особенность: Пушкин и Липранди искали все же не «следы Овидия», а фактически проводили инспекцию военных объектов на юге Бессарабии. Поэтому важное значение приобретает историческая и политическая идентификация личности И.П. Липранди. Вот оценка, данная ему Александром Пушкиным: » Он мне добрый приятель, и (верная порука за честь и ум) не любим нашим правительством, и в свою очередь не любит его». Существует и другая оригинальная версия, предложенная исследователем П. Е. Щеголевым в 20-х гг. прошлого столетия. Он пишет, что «в бытность свою в Кишиневе И. П. Липранди занимался политическим шпионажем. В его обязанность входило собирать информация о международном положении, и в частности, вести разведку против Османской империи, а также отслеживать положение в расквартированной на юге войск 2-й армии.
Кстати, в 1860-1870-х гг., когда в широких кругах дебатировался так называемый «восточный вопрос», И. П. Липранди напечатал несколько записок о способах военной разведки и шпионажа и работе в 20-х гг. XIX века русской контрразведки. В большом примечании к своему труду И. П. Липранди шаг за шагом и изложил все свои прежние «опыты» в области не только военного, но и политического сыска. «В бытность мою в Бессарабии, когда возникла гетерия, на меня возложено было ген. — от-инф. Сабанеевым и ген.-м. Орловым собрание сведений о действиях турков в Придунайских княжествах и Болгарии, для чего я неоднократно был послан под разными предлогами в турецкие крепости. Ознакомился я с этим предметом при постоянном изучении страны и свойств жителей, из коих каждого племени и разных званий находилось знатное количество в Кишиневе и в других местах Бессарабии, куда они бежали из Константинополя и разных турецких областей».
В 1826-1827 гг. на И. П. Липранди было совершено два покушения, а иностранные консулы всячески старались заставить его удалиться из Молдавии. «А между тем, — писал И. П. Липранди, — агенты мои в разных местах Австрии, в Турции до самого Адрианополя, успели собрать самые достоверные сведения не только о состоянии областей турецких и Австрии, но и о всех приготовлениях турков, состоянии их крепостей, флотилии, характере и свойствах пашей и других начальствующих лиц и т. п. ... Независимо сего я доставлял фирманы, заключавшие распоряжения Порты. Агенты мои проникали в тайны иностранных консулов и т. п.; я умалчиваю о бесчисленном множестве других сведений о расположении умов разных классов народа, способах края и т. п...». В конце 1827 г. И.П. Липранди получил от начальника штаба 2-й армии П. Д. Киселева предложение составить записку «О средствах учреждения высшей тайной заграничной полиции». Эта записка была представлена императору Николаю I, одобрена им, и в апреле 1828 г. И. П. Липранди назначили начальником этого нового учреждения. Кандидатуру И. П. Липранди выдвигалась и на должность начальника состоящей при главной квартире 6-го корпуса (в г. Тирасполе) обычной жандармской военной команды.
Таким образом, в дни пребывания в Бессарабии Пушкина И. П. Липранди состоял в военной разведке Российской империи. И в то же время. — если судить по косвенным признакам — он был причастен и к «тайным» союзам, точнее к кишиневской ячейке Союза Благоденствия. Вот что пишет А.Ф. Вельтман в своих «Воспоминаниях в Бессарабии»: «Когда я приехал в Кишинев, это был уже не тот город, который я оставил за два или за три месяца. Народ кишел уже в нем. Вместо 12 тысяч жителей тут было уже до 50 тыс. на пространстве 4-х квадратных верст. Кишинев был в это время бассейном князей и вельможных бояр из Константинополя и двух княжеств. Новые знакомства на каждом шагу. Окна даже дрянных магазинов обратились в рамы женских головок; черные глаза этих живых портретов всегда были обращены на вас, с которой бы стороны вы ни подошли, так как на портретах была постоянная улыбка. На каждом шагу загорался разговор о делах греческих: участие было необыкновенное. Новости разносились, как электрическая искра, по всему греческому миру Кишинева. Молдаване вообще желали успеха туркам и радовались от души, когда фанариотам резали головы, ибо в каждом видели будущих господарей своих. В это время исправлял должность наместника Бессарабии главный попечитель южных колоний России генерал Инзов. Вскоре узнали мы, что под его кровом живет Пушкин. Чаще всего я видал Пушкина у Липранди, человека вполне оригинального по острому уму и жизни. К нему собиралась вся военная молодежь».

Пушкин — дипломат или разведчик?
9 июня 1817 г. воспитанник Царскосельского лицея Александр Пушкин получил назначение в Коллегию иностранных дел на должность переводчика с денежным содержанием 700 рублей в год. Служба в Коллегии для всех сотрудников начиналась с присяги императору Александру Павловичу (Александру I) . Она была принесена 15 июня 1817 г. Новые сотрудники МИДа обязательно знакомились и с содержанием документа Коллегии от 5 марта 1744 г. о неразглашении служебной тайны, а также с указом Петра I «О присутствующих в Коллегии иностранных дел, о порядке рассуждения по делам особенной важности и по бумагам текущим и о назначении числа чиновников с распределением должностей между ними». Пушкин должен был подписать эти два документа для получения доступа к секретным документам. Однако такие документы с автографами Пушкина в Архиве внешней политике России отсутствуют.
Еще один интригующий факт. 13 августа 1822 г. Александр I издал так называемую антимасонскую клятву, которую в обязательном порядке должны были подписать все сотрудники МИДа. «Мы, нижеподписавшиеся, объявляем, что мы не принадлежим никаким ложам Масонским или тайным обществам, внутри империи или вне ее существовать могущим, и что мы впредь принадлежать оным не будем»,— говорится в этом указе. И под этим документом нет подписи Пушкина, хотя тогда он не отчислялся из штата МИДа. Наша версия сводится к следующему: либо Пушкин подписывал соответствующие документы в ином ведомстве, либо мидовские документы с автографом поэта по каким-то причинам исчезли.
Ко времени появления лицеистов в МИДе всеми делами заправляли статс-секретари Иоанн Антонович Каподистрия и Карл Васильевич Нессельроде. Управление образованной в 1818 г. Бессарабской областью находилось в руках статс-секретаря Иоанна Каподистрия. Он был министром иностранных дел Республики Ионические острова, основанной адмиралом Ушаковым. По Тильзитскому миру 1807 г. с Францией Россия уступила ей протекторат над этими островами. Каподистрия уехал в Санкт-Петербург, где был зачислен на службу в Коллегию иностранных дел. В 1811 г., будучи секретарем русской миссии в Вене, он основал Гетерию филомуз — Союз греческих патриотов, который строился по принципу масонских структур.
...Весной 1820 г. Пушкина вызвали к военному генерал-губернатору Петербурга графу М. А. Милорадовичу для объяснения по поводу содержания его эпиграмм, посвященных Аракчееву. По городу носились слухи, что Пушкина ссылают. Как писал Ф.Н.Глинка, «Гнедич с заплаканными глазами бросился к Оленину; Карамзин, как говорили, обратился к государыне, а Чаадаев хлопотал у Васильчикова, и всякий старался заложить слово за Пушкина». Но слова и слухи шли своею дорогою, а дело исполнялось по высочайшему повелению. Поэту было объявлено, что сочинение и распространение эпиграмм несовместимо со статусом государственного чиновника. Однако пушкинистами установлено, что автором эпиграмм на Аракчеева являлся не Пушкин, а Рылеев. То есть Пушкину выстраивали легенду неблагонадежного, готовя его перевод, а не ссылку, в кишиневскую канцелярию И. Н. Инзова. Существует еще одно подтверждение того, что Пушкин ехал на юг на выполнение оперативного задания.
За две недели до принятия решения императором о переводе Пушкина на юг, когда о его отъезде из Санкт-Петербурга ничего не было известно, директор одного из департаментов МИДа Н.И. Тургенев 23 апреля 1820 г. сообщал русским дипломатам в Константинополь: «Пушкина дело кончилось очень хорошо. У него требовали его оды и стихов. Он написал их в кабинете графа Милорадовича. Как сей последний, так и сам государь сказали, что это ему не повредит и по службе. Он теперь собирается ехать с молодым Раевским в Киев и в Крым». 6 мая 1820 г. в Константинополь из российской столицы следует еще одно письмо: «Пушкин завтра едет к Инзову. Государь велел написать всю его историю, но он будет считаться при Каподистрии». Это развенчивает легенду, что Пушкин был сослан на юг за ненадлежащее поведение и порочные эпиграммы. Однако официальные власти не могли опровергать расхожие домыслы: не объявлять же во всеуслышание, что сотрудник МИДа Александр Пушкин выполнял секретную миссию на юге накануне готовившейся войны с Османской империей.
В начале 1820-х гг. Бессарабия была ареной крупных политических событий. В Кишиневе Пушкин оказался в гуще событий. В начале 1821 г. вспыхнуло народное восстание в Валахии (историческая область между Карпатами и Дунаем). Его поднял Тудор Владимиреску. Поводом для выступления стала смерть господаря Валахии Александра Суццо. Восставшие объявили своей целью освобождение от ига местных бояр, а также фанариотов (перешедших на службу к туркам константинопольских греков, из числа которых назначались молдавские и валашские господари). Одновременно с этим активизировалась деятельность тайных греческих обществ на юге Греции — в Морее. На севере вспыхнуло восстание гетерии.
(продолжение следует)
Автор - Станислав Тарасов/"Российские вести"/