<...> Крепость Измаил находится на левом берегу Дуная, как раз в том месте, где остров Чатал сильнее всего выдается к северу. Место для возведения крепости было выбрано весьма удачно. Возвышенность, расположенная между двумя большими озерами, узкой косой спускалась к югу и оканчивалась у реки крутым обрывом высотой до 10—12 м. Только в двух местах берег понижался и отлогие подъемы могли служить местом высадки десанта, на остальном же протяжении он был трудно доступен. С запада подступ к крепости преграждала большая болотистая лощина Вале-Броска с протекавшим по ней ручьем. Восточная часть крепости также прикрывалась болотистой лощиной и только к северу от Измаила простиралась ровная степная возвышенность с открытыми подступами к городским укреплениям. Глубокий и широкий овраг разделял крепость на две части: западная носила название старой, а восточная — новой крепости. Крепость имела крупное стратегическое значение. Здесь сходились пути из Галаца, Хотина, Бендер и Килии. Она контролировала реку и запирала вход по Дунаю в глубь страны. По своим размерам она могла вместить большую армию и явиться для нее опорным пунктом при операциях на левом берегу Дуная. Турки называли Измаил «Орду Калеси», что означало — армейская крепость. Война 1768—1774 гг. убедила Турцию в необходимости более солидного укрепления этого важного стратегического пункта. В 1774 г. под руководством французского инженера Лафите Клове и немецкого инженера Рихтера начались работы по усилению крепости. К моменту штурма оборонительные работы были закончены, и крепость представляла собой образец военно-инженерного искусства того времени. Высокий земляной вал опоясывал ее в виде прямоугольного треугольника, обращенного своим основанием к реке. Неравномерно изломанная линия ее очертания с большим числом входящих и исходящих углов и семью выступающими бастионами позволяла защитникам крепости держать под перекрестным артиллерийским и ружейным огнем все подступы к укреплениям [1]. Общее протяжение вала доходило до 7 км. Южный фас, обращенный к реке, протяжением в 2 км, западный — около 1,5 км и северо-восточный — более 2,5 км; высота вала колебалась от 6 до 8 м. В том месте, где восточный фас подходил к реке, он образовал кавальер высотою до 14 м, обрывавшийся почти отвесно к реке. Вал с внешней стороны опоясывался рвом шириной до 12 м а глубиной До 8 м. Между старой и новой крепостями в том месте, где ров пересекал лощину с рекой, он был по пояс наполнен водой. На берегу Дуная, где западный фас упирался в реку, возвышался мощный двухэтажный каменный редут «Табия», имевший круговой обстрел и защищавший подступы к крепости со стороны реки. От редута к реке спускался деревянный частокол, затруднявший обход бастиона по речной отмели. Наиболее укрепленной была северная часть крепости. Здесь была цитадель. Трудно сказать, что возникло раньше — цитадель или старая крепость,— но они отделялись друг от друга валом и рвом, обращенными в сторону старой крепости. Внутри цитадели находились различные оборонительные постройки, пороховые погреба, склады, казармы для гарнизона крепости и др. Северный угловой бастион возвышался над всей крепостью. Одетый камнем, он усиливался двумя плечевыми каменными башнями. Ров и вал на участке цитадели, и особенно против бастиона, достигали самых больших размеров. Крепость имела четыре хода: два из них — Бросские (царьградские) и Хотинские ворота — выходили на запад, Бендерские — на северо-восток и Килийские — на восток. Во время штурма они были завалены бревнами и камнями. Когда вал был захвачен, потребовались большие усилия, чтобы их открыть. На сухопутных (западном и северо-восточном) фронтах крепости было установлено около 200 орудий, в том числе по 25—30 орудий в редуте «Табия» и северном бастионе. Надо сказать, что турки меньше всего ожидали нападения с юга, надеясь на неприступность берегов и прикрытие судов своей флотилии. Но флотилия 20 ноября была разбита, а отряды Де Рибаса, высадившись в тот же день на берег против редута «Табия», овладели им. Атака русских была отбита, но турки почувствовали свое слабое место. Учтя возможность повторения атак, они увеличили огневую силу береговых укреплений, и к моменту штурма вдоль берега было установлено 10 батарей с 85 пушками большого калибра и 15 мортир, из которых одна стреляла 15-пудовыми снарядами. Юго-восточный кавальер был вооружен 22 пушками. <...> [1] План крепости Измаил, который приводится обычно в работах историков, нам кажется не совсем точным. В 1900 г. один из офицеров генерального штаба капитан Галкин произвел топографическую съемку крепости. Очертание ее укреплений выглядит несколько иначе, чем это принято обычно изображать. Группа адъюнктов кафедры истории военного искусства Академии имени Фрунзе вместе с начальником проф. полковником Разиным осенью 1940 г. посетила Измаил и по хорошо сохранившимся остаткам крепостных сооружений сверила план Галкина с местностью и нашла его совершенно правильным. В истории Измаила нигде не упоминается о том, что очертание крепостных валов когда-либо после 1790 г. изменилось. Трудно сказать, как и кем был составлен план крепостей, о котором говорит Суворов в письме к главнокомандующему, но так или иначе он не соответствовал тому, что было в действительности. В нашей статье мы наносим обстановку и план штурма на схему, составленную Галкиным, несколько уточненную на месте. Так как укрепления новой крепости почти полностью разрушены, мы воспроизводим эту часть по старым схемам. (Н. Фокин. О замысле Суворова в организации штурма Измаила // Военно-исторический журнал. 1941. N4. С.62–75.)